Несколько лет назад увидела огромный баннер с надписью «Наше будущее…» и на нем – смеющиеся детские лица. Подумалось: «Кому врете? Это не наше, это их будущее. Меня, если доживу, в старости ждут палочка, капельница и все такое». Зачем присваивать себе чужое будущее, ценой отказа от личного, своего? Понятно, что это своего рода наркоз, но… А может ли быть в будущем позитив, если не лукавить самому себе?

Представление о человеке только как о теле очевидно устарело. С душой тоже не все понятно. Психологи затрудняются определить, что такое душа. Это нейроны, память или что-то большее? Может, душа это не только прошлое, но и будущее человека? А нейроны, психическое – это только кожа души. Граница «анатомического театра».

Есть точка зрения, что человек – это совокупность духа, души и тела. Тогда у каждого из нас не один возраст, а как минимум три. Есть возраст телесный, он внешний, счетный. Есть возраст душевный, и он описывается, скорее, качественными характеристиками, чем количественными. И – тайна: возраст духовный. Может, он вообще идет «в другую сторон», и тогда не случайно старцы разных вероисповеданий носят головные уборы, напоминающие чепчики  младенцев. Может, духовный возраст идет не к концу времени, а к началу, к источнику?

Если между тремя типами возраста – телесным, душевным и духовным –  существует резонанс, то человеку комфортно. А если, скажем, тело созрело, дело к тридцати или сорока, а душа застряла в пубертате, то возраст кажется чужим, неправильным. А если душа в пубертате, а телу к шестидесяти? 

Предложи созревшему яблоку висеть на ветке вечно. Оно посмотрит удивленно: «Я созрело, я готово упасть». Но если ты – зеленое яблоко, в тебе нет зрелости, а уже осень, холодает, вот-вот предстоит падать, что ты будешь делать? Будешь цепляться за ветку изо всех сил. Любые доктора, любые деньги: «Удержите меня, я не готово падать, я зелененькое… Может, заморозите меня?»

Когда культура взросления и старения у нас, у нынешней цивилизации, стала угасать? Очевидно, с секуляризацией. Это достаточно свежая история, всего несколько веков. Высочайшей ценностью стал ребенок. В культуре, а потом и в социальной политике началась «инфантократия». Дети – это прекрасно, смысл, счастье и боль одновременно, это молитва во плоти. Но в традиционных культурах это никак не умаляет ценности пожилого человека, его лица и опыта. Когда заказчики перестали заказывать художникам свои портреты в старости? Спустя несколько веков приплыли губки-рыбки в инстаграм.

Индикатор теряемой культуры взросления – демографическая ситуация, в которой люди хуже размножаются. Юноши и девушки ни в 20 лет, ни в 30 лет, ни в 40 не готовы становиться родителями. А в 50 поздновато. Или вообще осознанный childfree-выбор. Жи